– Отставить глумление, – скомандовал Соловец. – Миша, продолжай.

– Мы с Ленкой у меня живем, я с ее батей почти не общаюсь, так, иногда, для приличия. Денег они Ленке не подкидывают, подарки дарят. Ну, это все не суть.

Вчера они в Канаду укатили на пару недель по каким-то делам. Ленка их провожала, батя ей ключи от дачи оставил, велел на выходные съездить, дом проверить да цветочки полить. Вот мы проверим и польем!

– Что ж ты раньше молчал?! – возмутился Кивинов. – Мы тут битый час головы ломаем.

– Да Ленка только что позвонила, я сам не знал. Только, самое главное, мужики, чтоб все чин-чинарем, культурненько, без разгуляева. Прибраться после…

– Обижаешь, Мишель, – развел руками Дукалис, – у нас месячник высокой культуры выпивки. Все как надо будет. Девчонки и со стола приберут, и пол вымоют. Тесть еще спасибо скажет. Когда срываемся?

– Завтра с утречка лучше всего. Пока доберемся, пока накроем… Часиков в пять сядем. Вечерком искупнемся – и в сауну.

– Кстати, а кто дежурит завтра? – вспомнил Соловец. Кивинов посмотрел на график, который висел на календаре с изображением полуголой Мадонны.

– Дьявол!

– Он по тому свету дежурит. А по отделению кто? Ты, что ли?

– Мишка!

Возникла неловкая пауза. Все понимали, что без Петрова на даче делать нечего, но предложить поменяться дежурствами ни у кого не хватало силы воли. Там же шашлычки, сауна, природа. Собственно, поменяться мог только Кивинов, без виновников торжества операция теряла смысл.

– А чего вы на меня смотрите? – Кивинов почувствовал на себе вопросительные взгляды.

– Так больше некому, Андрюша.

– Участкового можно попросить. В субботу обычно мало заяв, справится.

– Никаких участковых, – Соловец поднялся с дивана, разминая пальцами «беломорину»,– суббота субботе – рознь. Если не найдем замены, фазенда накрывается.